• mariaadyaeva

Встреча с Г.В. Сидоренко

17 декабря мы встретились с Галиной Викторовной Сидоренко, куратором секции жителей блокадного Ленинграда совета ветеранов войны и труда города Череповца. Вместе с Галиной Викторовной планируем реконструкцию нашего Музея Памяти и открытие в нем уголка блокадного Ленинграда. И вот на очередной нашей встрече Галина Викторовна передала в дар музею бесценные материалы: дневники памяти жителей блокадного города-героя, аудио и видео записи, значок и удостоверение жителя блокадного Ленинграда, юбилейные медали, выпущенные на 60-летие Победы в Великой Отечественной войне и на 60-летие полного освобождения Ленинграда от фашисткой блокады, фотографии тех тяжелых лет. Пополнился и наш банк данных об участниках Великой Отечественной войны. Блокадный привкус остался на всю жизнь... 70 лет назад блокада Ленинграда была снята. Пережившие ее помнят то время всегда. Галина Викторовна Сидоренко пережила блокаду от первого до последнего дня. Коренная ленинградка выжила благодаря бабушке, которая ее выхаживала и давала есть понемногу, когда блокада уже закончилась. Галина Викторовна вспоминает это страшное время. Голод, холод, разруха — В блокаду все время хотелось есть... Вид покойников уже не пугал никого. Это не обсуждали. Вообще, в блокаду никто никому ни на что не жаловался. Блокадные дети были совсем другими. Взрослее, что ли. Им не нужно было что-то втолковывать, повторять по десять раз; слова родителей, запреты эти детишки понимали с первого раза. Потому что нарушение запрета попросту могло стоить жизни. Дети не плакали, и вообще никто не плакал, не было сил. Просто старались выживать, кто как мог. Я не берусь никого и ни за что судить. Страшное было время. Покойников складывали штабелями... В такой ситуации, когда страшный холод, голод, бомбежки, — люди нередко теряли рассудок, они даже не вполне понимали, что делают. Канализация и водопровод не работали. Мы не мылись. Помню, бабушка протирала меня тряпочкой. Конечно, у всех были вши, от недоедания — дистрофия. Но с наступлением оттепели, несмотря на бессилие, люди выходили на субботник и убирали город, чтобы не началась эпидемия. Это был настоящий подвиг. О себе — Я родилась и прожила самые страшные годы войны в блокадном Ленинграде. И сейчас назубок помню наш адрес: Петровский прос-пект, дом 7, квартира 12. Маму я вообще не помню, она умерла от голода в 1942 году, за ней умер от голода дед — ее отец. Мой отец воевал, он скончался от ран в мае сорок пятого уже в Берлине. А меня воспитывала бабушка. Когда немцы 8 сентября 1941 года взяли Ленинград в блокадное кольцо, отрезав город от связи с миром, мне было два с половиной года. Даже сохранилось фото, где я стою в нарядном платьице, в туфельках, пухленькая и здоровенькая. Я уже умела ходить, разговаривать, но потом, когда начался сильный голод, очень исхудала и уже не могла ходить. И еще помню, что в блокаду я не просила есть, сил не было, а просто тянула ручонки, показывая «дай, дай покушать». Меня даже пеленали, как младенца. Из-за этого, наверное, или от общей слабости мышцы атрофировались, и я была способна только сидеть и лежать. С той поры у бабушки хранилась моя фотография. Я считаю, это страшная фотография. Когда бабушка показала мне ее, было не по себе... Не могла этого видеть. Причем фотокарточка эта была не блокадная, а сделанная уже после, когда мы приехали в поселок Левокумка, что под Минеральными Водами, для поправки здоровья. На снимке в трусиках стоял лысый худющий ребенок с тонкими ручками и ножками, с торчащими ребрами и каким-то неестественно большим животом. Мне не хотелось запоминать себя такой, и потому это фото я порвала и выбросила. Но из памяти ничего не выбросишь... Помню, в Левокумке для меня сколотили таратайку — такой деревянный короб на колесиках. Соседские ребятишки бегали по своим детским делам и всюду возили меня за собой, ведь сама я бегать с ними не могла. Такой я запомнила себя из тех времен. О бабушке — Разве же раньше кто-то думал, что о нас, блокадниках, когда-нибудь вспомнят. Бабушка моя — Вера Ивановна, 1890 года рождения, — так и не дожила до этого времени, хотя у нее была медаль «За оборону Ленинграда». Я называла ее мамой. По сути, она и была ею, заменив мне мать. Бабушка прожила 96 лет. Кто бы мог подумать: ведь когда блокаду прорвали, бабушка была настолько больна, — не верили, что она будет жить. Она буквально распухла от водянки, которая развилась вследствие голода. Для восстановления сил ее отправили в село неподалеку от курорта Минеральные Воды. А я должна была остаться, просто потому, что надежды на мое выздоровление не было никакой. В меня верила только бабушка. Она завернула меня в подушку и тайком пронесла в поезд. Я была легкая, как перышко, и жизнь во мне едва теплилась. Меня не заметили, ведь я даже не плакала, потому что не было сил. Когда сняли кольцо блокады, многие из тех, кто мог бы жить, умирали по глупости. Съедали весь полученный паек за раз и тут же отходили на тот свет. Бабушка прятала еду от меня и кормила маленькими порциями, чтобы сохранить мне жизнь. Прятала еду и хозяйка, у которой мы жили. Привыкать есть нормально надо было постепенно. После блокады — После блокады на всю жизнь у меня — и я знаю, что не только у меня, а у каждого блокадника, — осталась привычка иметь энзэ. Я так хорошо помню тот голод, что всю жизнь делаю небольшой запас продуктов: крупы, консервы, печенье... Так, на всякий случай. Даже если все хорошо. Сразу после войны о блокаде говорить было не принято. Тем, кто ее пережил, психологически было больно и страшно вспоминать, многие даже не возвращались в Ленинград, как и наша семья. А еще после окончания войны было негласное распоряжение о блокаде особенно не распространяться. Даже документы, записи, рисунки и свидетельства того времени, которые хранились в музее, были сожжены в музейном дворе. В хрущевскую эпоху занавес приоткрыли. Но знак «Жителю блокадного Ленинграда», на котором написано «900 дней — 900 ночей», я получила только в 1999 го-ду, и то благодаря коллеге по работе. Она, зная, что я пережила блокаду, будучи в Ленинграде, пошла в мэрию и сообщила о том, что я не могу получить статус блокадника, потому что нет подтверждающих документов. Документы нашли, и в том же году мне вручили знак «Жителю блокадного Ленинграда» и утвердили меня в статусе блокадника. Теперь уже много лет я возглавляю секцию жителей блокадного Ленинграда при городском совете ветеранов Череповца. Прошло семьдесят лет со дня снятия блокады Ленинграда, но до сих пор вспоминаю о блокаде — и комок в горле... Вчера я вернулась с мероприятий, связанных с этой датой. Ленинград помнит своих героев. По Невскому проспекту шествовали те, кто пережил блокаду. А среди стоявших по краям тротуара безошибочно угадывались щупленькие фигурки питерских старушек в легких пальто, беретиках, с красными гвоздиками в руках. Питерские блокадники, скромные и выносливые, старались затеряться в толпе. Но их не спутаешь ни с кем. (автор статьи -Арина Маслова, 35МЕДИА, 31 января 2014)



Просмотров: 0

© 2023 Живые страницы книги памяти.

Сайт создан на Wix.com

5a50100d3b3ed160c8beb3bb.png